"Хабибу устроила бы проверку": интервью русской альпинистки-рекордсменки

Этот результат стал не только личным достижением спортсменки, но и значимым событием для всего отечественного альпинизма, поскольку подобные восхождения требуют исключительной физической подготовки, психологической устойчивости и многолетнего опыта. В интервью РИА Новости 33-летняя Пекова подробно рассказала о том, как сохранять рассудок в экстремальных условиях, почему ее нередко критикуют мужчины, каких страхов она не скрывает и зачем устроила проверку для Хабиба Нурмагомедова.

Альпинизм нередко воспринимают как необычный и даже странный вид спорта, а людей, которые им занимаются, — как безрассудных и слишком рискованных. Однако сама природа таких восхождений объясняет, почему вокруг этого занятия так много споров и непонимания. Согласны ли вы с таким мнением?

- Со стороны это действительно может выглядеть именно так, особенно если учитывать, насколько опасным бывает восхождение в горах. Многие искренне не понимают, зачем человек добровольно подвергает себя риску, жертвуя комфортом, здоровьем и порой даже жизнью ради очередной вершины. При этом в большинстве других видов спорта есть вполне понятный результат — награды, призовые, титулы, тогда как альпинизм гораздо больше связан не с материальной выгодой, а с внутренним стремлением к преодолению себя, к открытиям, к новым высотам и к ощущению победы над собственными ограничениями. Именно поэтому для многих альпинизм — это не просто спорт, а образ жизни, требующий полной самоотдачи, дисциплины и сильного характера.

Кроме того, подобные достижения всегда связаны не только с физической выносливостью, но и с умением принимать решения в условиях холода, нехватки кислорода, усталости и постоянного риска. Поэтому успех в альпинизме — это результат долгой подготовки, опыта и внутренней мотивации, а не случайного везения.

- Откуда в вас это удивительное, почти упрямое стремление? Это желание кому-то что-то доказать, в том числе мужчинам?

- Нет, я никогда не воспринимала это как соревнование с мужчинами и вообще не перевожу такую историю в гендерную плоскость. Для меня это прежде всего личный вызов, внутренний диалог с самой собой и проверка собственных возможностей.

- То есть это, скорее, борьба с собой?

- Да, именно так. Мне важно доказать прежде всего себе, что я действительно способна на это. Кроме того, я человек, который очень любит природу и особенно ценит уединение. Я родилась в горной местности, где со всех сторон видны вершины, и, наверное, именно поэтому меня всегда тянуло к горам. Они для меня не просто красивый пейзаж, а особая сила и источник энергии.

С самого детства меня вдохновляли люди, которые не боятся идти дальше привычного, исследуют мир и стремятся понять, что находится за горизонтом. Мне всегда хотелось быть похожей на таких людей — смелых, любознательных и внутренне свободных. Именно это ощущение постоянного движения вперед и стало для меня настоящим источником вдохновения.

Когда человек ставит перед собой сложную цель, он не только проверяет пределы своих возможностей, но и лучше узнаёт самого себя. В этом смысле каждое подобное испытание становится не просто задачей, а важным этапом личного роста.

Альпинизм всегда вызывал сильные эмоции, потому что это не просто спорт, а постоянный выбор между риском, усилием и внутренней свободой. В советское время восхождение на горы воспринималось как символ мужества, стойкости и настоящего подвига. Людей, покорявших вершины, уважали и нередко ставили в пример, а их достижения становились частью общей культуры. Если же происходила трагедия, общество чаще сочувствовало, чем осуждало.

- В советский период альпинизм был окружён особым ореолом уважения: восходителей считали героями, людьми сильными духом и готовыми идти до конца. В случае гибели альпиниста никто не спешил обвинять его словами вроде: "Сам виноват, дурак, куда полез". Такое отношение отражало тогдашнее понимание подвига, ответственности и личного выбора. Но почему сегодня взгляды на альпинизм стали совсем другими?

- Причин этому несколько, и одна из главных связана с тем, как быстро меняется информационная среда. Сейчас люди получают огромное количество сведений из разных источников, но далеко не всегда эти сведения проверены и достоверны. Из-за этого вокруг альпинизма часто формируются стереотипы и негативные представления. Даже сами спортсмены иногда с горечью говорят: "сам виноват", но проблема гораздо глубже, чем отдельные трагические случаи. Обществу не хватает желания вникнуть в суть этого занятия и понять, что альпинизм — это не безрассудство, а сложный путь, требующий дисциплины, подготовки, самообладания и уважения к горам.

Сегодня альпинистов нередко называют сумасшедшими, упрекают в эгоизме и в том, что они якобы не думают о семье и близких. Со стороны кажется, будто ими движет лишь желание испытать себя любой ценой. Однако за каждым восхождением стоят годы тренировок, психологическая готовность, умение работать в команде и осознание возможных последствий. Для многих это не бегство от жизни, а, наоборот, стремление почувствовать её максимально остро и полно. Именно поэтому, чтобы справедливо оценивать альпинизм, важно не только видеть риск, но и понимать, какие ценности, мотивы и человеческие качества стоят за этим выбором.

Если рассматривать тему гендерного равенства в альпинизме, важно помнить, что путь женщин в этом виде спорта был особенно непростым. После трагедии 1974 года, когда погибла группа Эльвиры Шатаевой, женский альпинизм в СССР действительно оказался под серьезным давлением и фактически был надолго отодвинут на второй план. Сегодня ситуация во многом изменилась, но полностью ли ушли прежние стереотипы?

- После тех событий женский альпинизм пережил тяжелый период, и это не могло не повлиять на отношение к женщинам в профессиональном сообществе. Но если говорить о нынешнем времени, то многое стало иначе: уважения и доверия стало больше, а разговор о равных возможностях звучит гораздо громче, чем раньше.

- И все же, несмотря на заметный прогресс, нельзя не признать, что у мужчин в альпинизме по-прежнему больше достижений, если смотреть на статистику, историю восхождений и общее число громких успехов. Это связано не только с физическими особенностями, но и с тем, как долго складывалась сама система подготовки, поддержки и признания в этом виде спорта.

- Но ведь именно вы стали первым альпинистом из России, которому покорились все 14 восьмитысячников мира. И при этом речь идет не о мужчине, а о женщине.

- Да, и подобные достижения всегда вызывают очень разные реакции. Когда человек добивается результата такого уровня, это неизбежно привлекает внимание: кто-то искренне поддерживает, кто-то восхищается, а кто-то относится с сомнением или даже с критикой. Но это нормальная часть большого пути, особенно когда речь идет о рекордах, которые меняют представление о возможностях человека и о роли женщин в спорте.

Кроме того, важно понимать: большие победы не возникают сами по себе. За ними стоят годы подготовки, дисциплины, риска, преодоления и огромной внутренней силы. Именно поэтому такие истории становятся значимыми не только для альпинизма, но и для общества в целом — они показывают, что границы часто существуют лишь до тех пор, пока кто-то не решается их пересечь.

Общественная реакция на ваш путь, судя по всему, далеко не всегда бывает доброжелательной. Почему, по-вашему, вокруг вас так много негатива и критики?

- С хейтом рано или поздно сталкивается практически каждый человек, особенно если он делает что-то заметное, амбициозное и не укладывающееся в привычные рамки. Кого-то критикуют из-за гендерной принадлежности, кому-то не нравится сам темп, в котором я двигаюсь к цели, а кто-то просто не верит, что масштабный проект можно реализовать так быстро. Но я воспринимаю это иначе: для меня такой ритм — не повод для сомнений, а настоящее испытание, которое нужно пройти с максимальной концентрацией и ответственностью.

Вообще, когда речь идет о больших задачах, реакция общества часто предсказуема: сначала их недооценивают, потом начинают спорить и сомневаться, а уже после успешного результата все кажется очевидным и почти простым. Однако за этим «простым» результатом всегда стоит огромный труд, постоянное напряжение, дисциплина и готовность идти вперед, даже когда в тебя не верят.

Именно поэтому для меня особенно важно не то, сколько критики звучит в мой адрес, а то, что я сама прошла этот путь от начала до конца. Я знаю, какой ценой далось это движение, насколько оно было сложным и сколько усилий потребовалось, чтобы довести проект до результата. Такой опыт невозможно обесценить чужими словами, потому что он остается со мной как доказательство того, что выбранный путь был не только трудным, но и по-настоящему значимым.

Вокруг моего имени всегда было немало разговоров, и нередко появлялись версии, будто меня буквально заносили на вершины на руках, а весь успех был создан усилиями других людей. Подобные утверждения звучат эффектно, но к реальности они не имеют отношения.

- Это не так. Да, мой подход действительно отличается от привычного альпинизма, при котором за один год обычно совершают восхождения на один или два восьмитысячника. Однако со временем становится ясно, что человеческие возможности гораздо шире, чем принято считать. Если раньше утверждали, что к Эвересту нужно готовиться минимум год, а потом столько же восстанавливаться, то сегодня подобные представления уже не кажутся единственно верными. Более того, долгое время говорили, будто одно такое восхождение отнимает у человека несколько лет жизни. Но практика показывает другое: при правильной подготовке, силе воли и опыте за относительно короткий срок можно достичь по-настоящему впечатляющих результатов. Именно так за полгода мне удалось подняться на 11 восьмитысячников.

Поэтому важно смотреть не только на старые стереотипы, но и на реальные достижения, которые меняют представление о возможностях человека в высокогорье. Альпинизм сегодня — это не только традиция, но и постоянный поиск новых пределов.

Иногда отношение к сложным проектам меняется не сразу: сначала они вызывают скепсис, а уже потом — интерес и уважение.

- А что именно изменилось?

- Когда Нирмал Пурджа за шесть месяцев покорил все восьмитысячники, его тоже многие критиковали и называли безумцем. Но он поставил перед собой цель и сделал все возможное, чтобы ее добиться. Разумеется, в полностью «чистом» стиле — без кислорода и посторонней помощи — подобное достижение практически нереально. Однако это не делает его путь менее впечатляющим. Наши проекты тоже по-своему уникальны: в них есть своя сложность, своя идея и своя ценность, поэтому они тоже заслуживают внимания и уважения.

Горы всегда проверяют человека не только физически, но и психологически. Здесь особенно важно уметь терпеть, быстро адаптироваться и сохранять спокойствие в любых обстоятельствах.

- Каково девушке выживать в сложнейших горных условиях?

- В таких условиях отсутствуют почти все привычные удобства: нет стабильной связи с внешним миром, нет душа, нет обычного комфорта, к которому люди привыкли в повседневной жизни. Даже в базовом лагере быт очень простой и суровый: туалет там, по сути, такой же, как в деревне, и к этому приходится приспосабливаться.

Именно поэтому подобные экспедиции требуют не только выносливости, но и внутренней готовности принимать сложности как часть пути.

Высотные восхождения всегда связаны не только с физической нагрузкой, но и с множеством бытовых и организационных сложностей, о которых часто не задумываются со стороны.

- А если вдруг приспичит на высоте восемь тысяч метров?

- На самом деле это не такая серьезная проблема, как может показаться на первый взгляд. Для таких случаев у нас предусмотрены очень удобные комбинезоны, которые легко расстегиваются в необходимых местах. Поэтому найти способ решить этот вопрос обычно не составляет труда.

В экстремальных условиях любая мелочь имеет значение, и экипировка должна быть продумана до деталей, чтобы не отвлекать человека от главной задачи — безопасного движения к вершине.

- Вам хотелось бы повторить это достижение, но уже в классическом стиле, то есть без использования кислорода?

- Попробовать на некоторых отдельных вершинах — да, это вполне возможно и даже интересно. Но повторить такой опыт в полном объеме, скорее всего, уже нет. Для этого требуется очень много времени, денег, ресурсов и, конечно, огромных физических и моральных затрат. Кроме того, риск в таких экспедициях чрезвычайно велик. А в моей жизни, если честно, еще остается немало важных дел, которые тоже хочется успеть сделать.

К тому же, с возрастом и опытом начинаешь еще больше ценить не только рекорды, но и саму возможность продолжать работать, ставить новые цели и выбирать те задачи, которые действительно имеют смысл.

В жизни каждому человеку приходится сталкиваться с обидными словами, особенно когда речь заходит о личных вещах и семье. Иногда самые неприятные фразы звучат не от близких, а от посторонних людей, которые позволяют себе делать выводы, даже не зная человека по-настоящему.

- Что самое обидное вы слышали в свой адрес?

- Наверное, самое неприятное — это когда меня называют чьим-то проектом. Или, например, говорят, что мой папа — депутат. Хотя, если честно, я бы, наверное, и не возражала, если бы это было правдой. Шучу, конечно. Просто люди очень часто говорят, не думая, и даже не пытаются разобраться, прежде чем что-то утверждать. Я вообще не люблю нетактичных людей: тех, кто лезет в чужую жизнь, ничего не понимая, и при этом еще раздает советы, о которых их никто не просил. Особенно раздражает, когда с уверенностью обсуждают то, в чем совершенно не разбираются. Такие разговоры обычно не только неприятны, но и очень утомляют.

Чаще всего подобные высказывания возникают из-за сплетен, стереотипов или обычного невежества. Людям проще придумать красивую версию, чем узнать правду, поэтому и появляются нелепые слухи. На самом деле за каждым человеком стоит своя история, свой труд и собственный путь, который не всегда виден со стороны.

- А кто на самом деле ваш папа?

- Он спортсмен. Всю жизнь посвятил вольной борьбе. Можно сказать, это человек, который прошел через серьезные тренировки, дисциплину и спортивный характер. Да, у него именно такой внешний вид, который бывает у борцов со сломанными ушами — это тоже часть его спортивной биографии и опыта.

И, наверное, в этом тоже есть важный смысл: не стоит судить о человеке по слухам или по случайным фразам. Гораздо правильнее сначала узнать факты, а уже потом делать выводы. Тогда и разговоры становятся честнее, и отношение к людям — уважительнее.

Публичность всегда связана с вниманием со стороны прессы, и не каждый человек спокойно относится к тому, что о нем пишут. В таких ситуациях особенно важно уметь отделять правду от домыслов и не позволять чужим словам влиять на внутреннее состояние.

- Публикации в СМИ часто задевают вас?

- Сначала я старалась вообще не читать материалы о себе и по возможности избегать всего, что связано с обсуждениями в прессе. Но иногда мне все же присылали статьи, и особенно неприятно было сталкиваться с откровенно недостоверной информацией. Когда появляются слухи, они очень быстро распространяются, а потом у людей складывается искаженное представление обо мне и моей жизни. Со временем, правда, я стала спокойнее к этому относиться и научилась не воспринимать все слишком близко к сердцу. Понимаю, что в медийном пространстве подобные вещи, к сожалению, происходят довольно часто.

- Вы как-то записывали подкаст вместе с Викторией Боней. Вы ее считаете настоящей спортсменкой?

- Виктория — очень заметная медийная личность, поэтому неудивительно, что многие относятся к ее увлечению альпинизмом с недоверием. Людям часто кажется, что за красивой картинкой не стоит настоящей глубины, но в ее случае у меня сложилось совсем другое впечатление. Мне показалось, что она действительно искренне увлечена горами, с большим интересом и уважением относится к этому делу и живет им по-настоящему. Для меня важно не только то, какой человек выглядит со стороны, но и насколько он вовлечен в то, что делает. Именно поэтому я считаю, что ее увлечение вполне можно воспринимать всерьез. Она действительно любит горы и искренне погружена в этот путь.

В целом, когда речь идет о хобби или спортивных интересах известных людей, не стоит торопиться с выводами. Иногда внешнее впечатление обманчиво, а за ним скрывается настоящий труд, дисциплина и большая внутренняя мотивация.

— Можно ли вас назвать настоящим профессионалом в своем деле?

— Я считаю, что учиться можно и нужно всю жизнь, даже если за плечами уже есть серьезные достижения. Но, безусловно, человек, который покорил все 14 восьмитысячников, увидел и испытал очень многое. Называть такого человека непрофессионалом просто невозможно. В то же время я понимаю, что путь к совершенству не заканчивается никогда, и впереди всегда остается пространство для роста.

— Возможно, вы просто не хотите говорить о себе слишком высоко из-за своей природной скромности?

— Нет, дело не в скромности. Я действительно уверен, что мне еще многое предстоит узнать и освоить. Более того, в любой серьезной сфере нельзя останавливаться: опыт важен, но он не отменяет необходимости постоянно развиваться, наблюдать, анализировать и учиться у других.

— Не ощущаете ли вы себя звездой после множества интервью, телевизионных шоу и публичных выступлений?

— Нет, я так себя не ощущаю. К этому я отношусь совершенно иначе. Для меня все эти интервью, встречи и выступления — не повод считать себя звездой, а скорее возможность делиться опытом, говорить о важном и вдохновлять других. Поэтому я стараюсь сохранять спокойное отношение к вниманию и не придавать ему чрезмерного значения.

Наверное, всё дело в том, что изначально я не ставила перед собой такую цель. Подруги часто говорят: «Ты просто была не готова к такому вниманию». И, возможно, в этом есть большая доля правды: когда успех приходит неожиданно, к нему не всегда успеваешь внутренне подготовиться. Но при этом все эти интервью, съёмки и участие в шоу — это тоже важный опыт, который помогает посмотреть на происходящее шире. Мне действительно хочется делиться с людьми своей историей, потому что в ней есть не только победы, но и сомнения, труд, переживания и путь, который стоял за этим успехом. Кроме того, мне интересно общаться с представителями самых разных сфер, узнавать их взгляд на жизнь и профессию. Я человек довольно спокойный, поэтому излишнее внимание мне не особенно нравится, и я стараюсь относиться к нему с осторожностью и без лишней суеты.

— Кажется, в вас действительно борются две вещи: понимание того, что успех нужно использовать с пользой, и при этом явная нелюбовь к медийности.

— Да, абсолютно. Это правда на сто процентов. Я сама это чувствую и постоянно с этим внутренне спорю. С одной стороны, понимаю, что если жизнь даёт такую возможность, от неё глупо отказываться: нужно уметь извлекать из неё пользу, расти, развиваться, делиться опытом и не упускать важные шансы. С другой стороны, мне очень хочется иногда просто остановиться, побыть в тишине, восстановиться, разгрузить голову и как будто перезагрузить себя. Я каждый раз говорю себе, что интервью уже достаточно, что пора сделать паузу и немного отойти от публичности. Но потом снова понимаю, что не могу отказать, потому что мне важно быть честной с людьми, не закрываться от новых возможностей и продолжать этот путь, даже если он порой даётся непросто.

Тема смертельного риска издавна вызывает у людей особый интерес: она одновременно пугает и притягивает, заставляя задуматься о границах человеческих возможностей. Многие действительно любят спрашивать о моменте, когда все висело на волоске, когда ситуация была почти безвыходной. При этом важно понимать, что не каждый опасный опыт выглядит как драматическая сцена из фильма.

- Смертельно опасных ситуаций у меня не было, но любая гора сама по себе связана с риском и непредсказуемостью. В горах человек постоянно находится буквально в шаге от серьезной опасности, и это ощущение не покидает ни на минуту. Там всегда чувствуешь, что смерть где-то рядом, и именно поэтому каждое решение требует максимальной собранности. Бывали неприятные эпизоды — камнепады, лавины, резкое ухудшение погоды, и все это напоминает, насколько хрупкой может быть ситуация. Когда берешься за такие проекты, огромное значение имеет не только подготовка, опыт и физическая форма, но и удача, без которой в горах далеко не уйдешь. Чем сложнее маршрут, тем важнее умение сохранять спокойствие, просчитывать риски и уважать силу природы.

- К сожалению, многие сегодня пытаются хайповать на трагедиях в горах и на чужой гибели. Делают громкие видео, публикуют подборки фотографий и превращают человеческую беду в способ привлечь внимание. Это выглядит особенно цинично, потому что за каждым таким кадром стоят реальные жизни, потери и боль близких людей. Горы не терпят легкомысленного отношения, и потому говорить о подобных событиях нужно с уважением, а не ради сенсации.

- Конечно, у меня тоже была возможность поддаться такому хайпу и снимать погибших людей — такие трагические случаи мне встречались практически на каждой горе. Но я считаю это крайне неэтичным: публиковать подобные кадры в социальных сетях, превращая чужую беду в контент. Тем более я бы совершенно не хотела, чтобы в случае чего моё собственное фото потом разошлось по интернету и стало достоянием публики.

К сожалению, в условиях высокогорья человек нередко сталкивается не только с красотой и величием природы, но и с её суровой, опасной стороной. Там особенно остро понимаешь, насколько хрупка человеческая жизнь и как быстро всё может измениться.

- При первой подобной встрече не было мысли развернуться и уйти?

- Да, увиденное действительно производило очень тяжёлое впечатление. Перед глазами открывались непростые картины, и в такие моменты особенно остро осознаёшь, что уже ничем не можешь помочь. Это эмоционально очень тяжело, особенно когда сталкиваешься с подобным впервые. Но мысли просто развернуться и уйти не было. В горах сознание работает иначе: ты понимаешь, что находишься в зоне риска, что в любой момент сам можешь оказаться на месте этого человека. В такие минуты включается внутренняя собранность, организм мобилизуется полностью, а страх уходит на второй план. Постепенно приходит не только осторожность, но и более глубокое понимание ответственности за каждый шаг.

Именно поэтому к таким историям нужно относиться с уважением, без желания выставить чужую трагедию напоказ. Горы учат не только выдержке, но и человечности, а также умению сохранять достоинство даже в самых тяжёлых обстоятельствах.

- Ты уже начинаешь привыкать к такому ритму и к этой среде?

- Полностью привыкнуть к этому нельзя. В горах человек быстро понимает, что эмоции могут стоить слишком дорого, поэтому приходится держать себя в руках и действовать предельно собранно.

- Во многих видах спорта, где человек словно вступает в противостояние с природой, почти всегда присутствует особая аура загадочности. Их сопровождают легенды, рассказы очевидцев, местные суеверия, истории о духах, странных знаках и необъяснимых событиях. Вам когда-нибудь доводилось сталкиваться с чем-то, что можно было бы назвать потусторонним или необъяснимым?

- В горах такое чувство действительно возникает довольно часто. Иногда кажется, будто пространство вокруг не пустое, будто там есть чьё-то присутствие. Порой даже не покидает мысль, что сама гора словно живая и наблюдает за тобой. Однажды, когда мы с напарником поднимались на Лхоцзе, произошёл случай, который я запомнил надолго...

Парное восхождение — это уникальный формат, когда за один день удается покорить сразу две вершины. После спуска с Эвереста мы почти без остановки направились на Лхоцзе, стараясь уложиться в оставшееся время и использовать каждый час, пока позволяли условия. К вечеру вокруг уже чувствовалась особая усталость: люди шли в обратном направлении, погода и высота давили сильнее обычного, а каждый шаг требовал концентрации и сил.

Мой коллега находился примерно в ста метрах позади, и в какой-то момент я отчетливо ощутила, что рядом присутствует кто-то еще. До вершины оставалось всего около десяти метров, когда произошло то, чего невозможно забыть: я буквально столкнулась лицом к лицу с телом погибшего альпиниста. Это было очень тяжелое и странное ощущение, словно я заранее почувствовала его присутствие. В горах такие моменты особенно остро напоминают, насколько тонка грань между победой и опасностью.

Кстати, если говорить о напарниках, то всегда важно, чтобы рядом был человек, на которого можно полностью положиться. В связке на такой высоте особенно ценятся не только физическая подготовка и опыт, но и взаимное доверие, спокойствие, умение принимать решения в стрессовой ситуации. Поэтому и возникает вопрос: кого из известных спортсменов я бы взяла с собой в команду, чтобы не получилось, как у Высоцкого, — «если друг оказался вдруг»?

- Ох, это действительно вопрос не из простых, тут нужно хорошенько поразмыслить. Иногда такие вопросы заставляют взглянуть на людей и их характеры совсем по-новому.

- Может, взять с собой Артёма Дзюбу? Или, например, кого-нибудь из фигуристок — они тоже яркие и интересные личности.

- Хотя, если честно, мне кажется, им это вряд ли было бы особенно интересно. Я вообще очень люблю большой теннис, и для меня этот вид спорта всегда был чем-то особенным, живым и эмоциональным.

- Тогда, может быть, Александра Бублика? С ним точно не соскучишься — он бы ещё и новых слов научил, и настроение поднял.

- Или Арину Соболенко. Она очень прикольная, яркая и классная, такая импульсивная девушка с сильным характером. Хотя нет, я, кажется, уже поняла! Я бы всё-таки взяла с собой Хабиба Нурмагомедова или Ислама Махачева. Мне было бы очень интересно устроить им своеобразную проверку и посмотреть, как они поведут себя на высоте. Представляю, какой это был бы необычный и запоминающийся опыт — да-да, именно так.

- Как сейчас складывается обстановка в альпинистском сообществе, если учитывать непростую политическую ситуацию в мире? Насколько это отражается на людях, которые продолжают работать и ходить в горы?

- Если говорить откровенно, ситуация очень тяжелая. Я столкнулся с заметной дискриминацией в отношении россиян, и это чувствуется почти на каждом шагу. В таких условиях становится сложно не только поддерживать привычное общение, но и просто оставаться частью профессиональной среды. В базовых лагерях со мной иногда даже отказывались сидеть за одним столом, а некоторые люди демонстративно избегали любого контакта. Один мой хороший знакомый из Франции попросил не отмечать его на фотографиях, объяснив это так: «Извини, но потом мне будут угрожать». Другая коллега прямо сказала, что не станет общаться со мной на русском языке. Все это создает очень напряженную атмосферу, в которой человеческие отношения оказываются под сильным давлением.

При этом особенно тяжело то, что альпинизм всегда был сферой, где ценились взаимовыручка, доверие и уважение между людьми разных стран. В горах, где многое зависит от команды, поддержки и общего опыта, подобные конфликты воспринимаются особенно болезненно. Именно поэтому не очень хочется углубляться в политику: она и так уже сильно осложнила обычное человеческое общение и разрушила привычные связи между коллегами.

- Если говорить о планах на будущее, то следующий вопрос, конечно, уже не про спорт. Что будет дальше в моей жизни — это тоже важная тема, и я сама все чаще об этом задумываюсь.

- Пока что у меня действительно все будто бы немного грустно, если смотреть со стороны… Но это, конечно, шутка. На самом деле, наверное, уже пришло время внимательнее присмотреться к личной жизни. Просто раньше передо мной стояла очень большая и важная цель, и ради нее я старалась не распыляться на лишнее. Я сознательно отложила многие бытовые и «земные» вопросы, чтобы полностью сосредоточиться на проекте, вложить в него максимум сил, энергии и времени. Когда человек идет к серьезной мечте, ему иногда приходится на время ставить личное на паузу. Но это не значит, что личная жизнь не важна — скорее, она просто ждет своего момента.

- Наверняка родственники уже регулярно спрашивают: «Когда муж, семья, дети?», «Часики-то тикают» и все в таком духе?

- Да нет, до такого дело не доходит, потому что я сама к ним не так часто прихожу. Шучу, конечно. На самом деле я очень люблю своих родных, и они относятся ко мне с большим пониманием. Они поддерживают меня, не давят и не торопят, потому что видят, насколько для меня важен этот этап жизни. Думаю, близкие люди как раз и нужны для того, чтобы не только задавать вопросы, но и принимать твой выбор, уважать твой ритм и быть рядом в нужный момент.

Пока я была полностью погружена в работу и достижение своей цели, у меня просто не оставалось времени и сил на что-то еще. Но сейчас я все яснее понимаю, что в жизни важно не только движение вперед, но и гармония. Поэтому буду постепенно находить баланс между личным, семейным и профессиональным.

В нашем окружении действительно принято довольно рано создавать семью: многие женятся и выходят замуж в молодом возрасте, а моя мама, например, вышла замуж в семнадцать лет. Из-за этого меня нередко считают «засидевшейся», хотя я не вижу в этом ничего страшного. У каждого человека свой жизненный путь, свои сроки и свои важные встречи. Кто-то находит свою любовь в 17 лет, а кому-то судьбоносное знакомство даётся только в 30, 40 или даже 50. Нельзя мерить чужую жизнь одними и теми же стандартами или жить только под давлением стереотипов.

К тому же я уже в том возрасте, когда девушка обычно сама хорошо понимает, что пора всерьёз задуматься о создании семьи. Это не просто внешнее ожидание общества, а естественное внутреннее чувство, которое подсказывает, что наступает новый этап жизни. Ведь семья — это не только про возраст, но и про зрелость, ответственность, готовность строить отношения и принимать другого человека.

Поэтому я спокойно отношусь к подобным разговорам. Главное — не торопиться ради чужого мнения, а встретить своего человека тогда, когда для этого действительно наступит правильный момент. В конце концов, у каждого своя судьба, и именно в этом заключается её ценность.

Источник и фото - ria.ru