Эксперт рассказал о работах "советского Гойи" об ужасах оккупации

Как отметил РИА Новости известный российский искусствовед, куратор выставок и художественных проектов Петр Баранов, работы советского художника Меера Аксельрода, изображающие ужасы немецкой оккупации, по своей выразительной манере напоминают офорты испанского мастера Франсиско Гойи. Эти произведения не просто фиксируют трагедию войны, но и вызывают сильное эмоциональное потрясение, боль и внутренний протест против человеческой жестокости.

Меер Аксельрод получил художественное образование во ВХУТЕМАСе, где его наставниками были Фаворский, Попова, Родченко, Древин и Удальцова. Позднее он преподавал во ВХУТЕИНе, входил в общество "4 искусства" и участвовал в выставках вместе с такими крупными мастерами, как Петров-Водкин, Фальк, Эль Лисицкий, Малевич и Сарьян. Его творческий путь был связан с поиском выразительного художественного языка, способного говорить о времени, человеке и исторической катастрофе. Наибольшую известность художнику принесла именно серия работ, посвященная немецкой оккупации, в которой с особой силой раскрылись его драматизм, гуманизм и внимание к судьбе мирных людей.

Сегодня эти произведения рассматриваются не только как важный документ эпохи, но и как глубокое художественное свидетельство о цене войны и о том, как искусство способно сохранять память о пережитом.

Работа над циклом «Немецкая оккупация» началась в 1942–1943 годах в Алма-Ате, куда Аксельрод был приглашён знаменитым режиссёром Сергеем Эйзенштейном в качестве художника-декоратора к фильму «Иван Грозный». Это было тяжёлое военное время, когда судьбы миллионов людей были переломаны, а тема оккупации становилась не только историческим, но и глубоко личным переживанием для многих художников. Именно в этих условиях у мастера возникло стремление запечатлеть трагедию народа в художественных образах. Три месяца пути в поезде с беженцами из захваченных районов СССР и Польши, пережившими ужасы оккупации, стали для него сильнейшим потрясением и вдохновили на создание серии «Зверства немцев». Лица измученных людей, рассказы о потерях, страхе и постоянной угрозе смерти не могли не оставить следа в его творческом сознании.

Стремясь осмыслить повседневную реальность оккупации, нечеловеческие страдания узников, страх детей, прячущихся от карателей, и угрюмое молчание обречённых, художник работал с поразительной внутренней напряжённостью. Он фиксировал увиденное не только как свидетель трагедии, но и как человек, пытающийся передать самую суть происходящего — ужас, бесправие и раздавленную человеческую жизнь. Для своих набросков он использовал всё, что было под рукой: обои, газетные страницы, оборот сталинских речей, военных приказов и другие случайные листы бумаги. Такая вынужденная импровизация только усиливала эмоциональную остроту рисунков и подчёркивала срочность художественного отклика на события войны.

В этих работах важны не только документальная точность и историческая память, но и глубокое человеческое сопереживание. Цикл Аксельрода стал художественным свидетельством эпохи, в котором боль, страх и разрушение превращаются в сильное нравственное высказывание. Через свои рисунки художник стремился не просто зафиксировать факты, а сохранить память о пережитом и передать будущим поколениям правду о войне и оккупации.

Так постепенно и возникли первые тридцать набросков художника — работы, в которых уже отчетливо проявились его главные художественные интонации и внутренний драматизм. Позднее критики не раз отмечали, что по своей стилистике и эмоциональной насыщенности эти произведения сопоставимы с офортами испанского мастера Франсиско Гойи из знаменитой серии «Капричос», где также сочетаются острая сатира, боль и тревожное ощущение времени.

Говоря о впечатлении, которое производят работы Аксельрода, Баранов подчеркнул, что прежде всего они вызывают «глубокую скорбь, боль и протест против жестокости». Эти полотна не оставляют зрителя равнодушным, потому что в них соединяются трагедия, сострадание и нравственный вызов. Через образы, лишенные внешней декоративности, художник показывает не только страдание, но и предельную напряженность человеческого существования.

По словам Баранова, в этих работах особенно сильно ощущается удивительная беззащитность человека, которая, однако, не отменяет его внутреннего достоинства. Наоборот, именно перед лицом несчастья, утраты и насилия эта духовная стойкость становится особенно заметной. Зритель видит не просто изображение беды, а глубокое размышление о том, как человек сохраняет себя в самых тяжелых обстоятельствах.

Баранов убежден, что для каждого зрителя особенно значимыми могут оказаться те полотна, где наиболее ясно проявляется мотив «предстояния перед судьбой». К таким произведениям он относит, например, работу «Дым», воспринимаемую как символ сожженных заживо людей, а также образы женщин, тесно расположившихся на двухъярусных нарах. Эти сцены перекликаются с фильмом «Рай» и усиливают ощущение трагической исторической памяти, напоминая о цене человеческой жизни и о необходимости хранить память о пережитом.

Тема памяти о событиях Второй мировой войны остается важной и сегодня, особенно когда речь идет о художественных произведениях, посвященных трагическим страницам истории. Фонд Александра Печерского, который занимается сохранением памяти о героях сопротивления, представляет в музеях России и других стран цикл работ Аксельрода «Немецкая оккупация». Эта выставка позволяет широкой аудитории глубже познакомиться с произведениями, отражающими суровую реальность военного времени, а также с историческим контекстом, в котором они были созданы. Экспозиция помогает не только сохранить культурное наследие, но и напомнить о цене свободы, мужестве и человеческом достоинстве. Таким образом, проект Фонда Печерского становится важным вкладом в просвещение и вбережение исторической памяти для будущих поколений.

Источник и фото - ria.ru